Канарейка в шахте. РБК и общественный интерес в «государстве контрразведки»

Материалы в рубрике «Контекст» не являются фейками. Мы публикуем их, чтобы сообщать вам о событиях и тенденциях информационной войны, проводимой руководством России

paper-1240

Авторитарные режимы вроде бы научились не душить окончательно свободу слова, пользуясь цензурными или административными ограничениями, чтобы донести сигналы о приемлемости или неприемлемости критики в определенных зонах информации. Однако в специфических условиях «государства контрразведки» инакомыслием может считаться сам интерес к функционированию государства

За последние несколько лет в кругах политологов, аналитиков и военных стало популярно называть любой сложный и комплексный процесс «гибридным». Сложносоставные военные действия стали «гибридной войной», электоральные авторитарные страны – «гибридными режимами», а средства массовой информации, распространяющие себя на многих платформах, – «гибридными медиаорганизациями».

Новости за пятницу, 13 мая в полном объеме отражают столкновение разных гибридов в публичном пространстве российского общества. Увольнение редакционного руководства РБК – «гибридного» СМИ, ставшего главным общественно-политическим каналом в условиях «гибридного режима» и «гибридной» же войны России с западным миром, – практическая манифестация того странного пространства, которое сложилось в нашей стране и продолжает свое логичное то ли развитие, то ли деградацию.

Измерение здравым смыслом

Редакционные руководители РБК – Елизавета Осетинская, Роман Баданин и Максим Солюс, – покинувшие компанию «по соглашению сторон», за последние два года совершили невозможное: они смогли вместе с созданной командой превратить важное, крупное, но с серьезными репутационными проблемами медиа в один из образцов качественной, этически мотивированной и влиятельной журналистики. Более того, в рамках РБК спокойно уживались авторы и редакторы с разными взглядами (никогда не слышал о «либеральном терроре», который любят поминать консервативно-патриотические деятели, в применении к РБК). Качество редакторской работы подразумевает именно это – соблюдение стандартов при производстве новостей, выполнение общественной миссии через журналистские расследования и представление спектра мнений через авторскую, персонализированную публицистику (или ведение телепрограмм). Все это в РБК было.

Трудно сохранять академическую объективность, когда очередные «кадровые изменения» ставят крест на очередном СМИ, которое придерживалось профессиональной миссии. Трудно, но необходимо – эмоциональная или партизанская модель реакции неизбежно увеличивает вес сиюминутного, политически мотивированного объяснения происходящего. Да, проще всего интерпретировать увольнение редакторов (и, видимо, неизбежный исход редакции) РБК как следствие публикации статей-расследований, прямо нарушающих конвенции Путина о неприкосновенности его семейной жизни. Однако такое объяснение (даже если сами редакторы его с гордостью принимают) не является ни исчерпывающим, ни достаточным для понимания всей сложности «гибридного» процесса.

В течение последних 16 лет журналисты и место их работы – СМИ – были ключевым и главным противником складывавшейся в России системы власти. Не только «оппозиционные» и «либеральные» – вообще все, кто хоть немного относился к своей работе в соответствии с профессиональным и нравственным стандартом. Медиаорганизации – это единственный сегмент бизнеса (и политики), в отношении которого администрация Путина с самого начала и до настоящего времени применяет, с разной интенсивностью, тактику выжженной земли.

Со времен написания Уолтером Липманом библии этической журналистики – трактата «Общественное мнение», мы знаем, что в основе профессии журналиста лежит служение общественному интересу через возможности, которые ему предоставляет специфический, описанный в законе статус. Общественный интерес всегда, в любом обществе, кроме тоталитарной диктатуры, разнообразен и многолик. Одним людям нужно подтверждение правильности курса вождей; другим важен критический, аналитический подход к проводимой политике; третьим нужны сальные подробности и неприглядности, позволяющие подтвердить их общее презрение к власти, – и это далеко не полный спектр интересов. Общественный интерес и работа СМИ по его удовлетворению – в определенном смысле это измерение реальности здравым смыслом. Именно этот нехитрый принцип объясняет наличие принципа свободы слова и самовыражения в числе основных гражданских и политических прав.

Чем больше расхождений между политико-экономической реальностью и здравым смыслом, тем более критичными и дотошными к нарушениям должны становиться журналисты и СМИ. Это механизм саморефлексии, самоочищения (имеется в виду труднопереводимый на русский термин self-questioning) общества – правда, только демократического общества. Хотя и авторитарные режимы в последние десятилетия научились – на ошибках предшественников – не душить окончательно свободу слова, – для них растущая критичность СМИ становится сигналом необходимости коррекции политики, смягчения или поворота, своего рода «канарейкой в шахте». В свою очередь, как показал Хайфей Хуанг, профессор Университета Калифорнии, в своей работе «Сигнальная теория пропаганды», авторитарные режимы активно пользуются цензурными или административными ограничениями (в том числе и увольнениями редакторов) как инструментом донесения до общества сигналов о приемлемости или неприемлемости критики в определенных зонах информации.

Для складывавшегося в 1999–2015 годах российского режима, как теперь окончательно понятно, никакие «канарейки» не нужны. Владимир Путин, по иронии судьбы выступавший на юбилее ВГТРК буквально в то же самое время, когда стало известно об отставке редакторов РБК, сформулировал основные ожидания к медиасфере: несколько раз он говорил о СМИ как об «информационном обеспечении нашей… деятельности». Более того, для нынешнего российского государства и «сигнализировать» уже ничего не нужно – ему реально надоело, что у журналистов появляется желание что-то исследовать и расследовать, кроме предполагаемой «измены» оппозиционных деятелей.

Независимость хуже оппозиционности

Судьба РБК (равно как и всех остальных on-shore российских СМИ, стремящихся к редакционной политике, независимой от «информационного обеспечения нашей деятельности») была предопределена не в 2011 году, когда Владимир Путин решил вернуться на президентский пост, озаботившись «слабостью» им самим избранного преемника. И даже не в 2002-м, когда по прямому указанию президента был распечатан для правок закон о СМИ, до того времени сохранявший свою оригинальную редакцию 1991 года.

Изгнание инакомыслия – в любой форме и в любом качестве – из массового сознания было предопределено в тот момент, когда, с назначением Владимира Путина главой ФСБ РФ, началось восстановление андроповского «контрразведывательного государства». Разница в том, что «инакомыслие» в этой концепции государства не состоит в критике политической практики режима, которой занимались диссиденты. Инакомыслием становится тот самый общественный, публичный интерес к тому, как и на каких основаниях функционирует государство. Инакомыслием становится формирование интереса к личной жизни и к обстоятельствам личного бизнеса представителей государства, в том числе и первого лица.

Один из главных специалистов по позднему Советскому Союзу в ЦРУ, профессор Университета Кентукки Роберт Прингл еще в 2000 году описал эту модель в двух своих значимых статьях (Pringle, Robert W. Andropov’s Counterintelligence State. – International Journal of Intelligence and CounterIntelligence 13.2 (2000): 193–203; Pringle, Robert W. Putin: The New Andropov? – International Journal of Intelligence and CounterIntelligence 14.4 (2001): 545–558). Лично Андропов был аскетом и противником коррупции, но он последовательно и очень жестко боролся с любым, кто имел смелость обращать внимание на коррумпированность и моральное разложение позднесоветского режима.

Построение Юрием Андроповым «государства контрразведки» в период с 1967 по 1984 год исходило из необходимости полного и тотального контроля над любым «массовым информационным процессом»; для 5-го управления КГБ не было разницы между единичным экземпляром крамолы или попыткой размножить «сомнительное» произведение – и то и другое рассматривалось как однозначный вызов монополии КПСС на власть. Возможно, в основе «государства контрразведки» лежал животный страх, обретенный Андроповым в Будапеште в 1956 году, когда будущий глава КГБ и Генеральный секретарь ЦК КПСС наблюдал за крушением режима Ракоши из советского посольства.

Место Будапешта-1956 у Путина заняли «оранжевые революции», подкрепленные «арабской весной», а место диссидентов – журналисты, не присягнувшие на верность и не взявшие деньги режима (первые – это, в концепции Пятого управления, добровольные помощники органов, а вторые – платные агенты, которым всегда можно предъявить расписку в получении «гонорара»). Даже политическая оппозиция – масштаб и влиятельность которой, за исключением короткого периода 2011–2012 годов, Кремль всегда понимал и контролировал, – не была такой однозначной, ненавидимой целью, как независимая, основанная на миссии журналистика.

Мистическая «Редакция номер Шесть» описывала журналистов и СМИ как равных, если не больших противников той организации власти, которая сделала бы Путина постоянным и несменяемым «лидером страны, позволив проведение долгосрочной политики консолидации и усиления государства». Среди секретных направлений возможной деятельности администрации президента РФ «Редакция» перечисляет не только сбор информации о всех журналистах, которые высказываются по темам внутренней и внешней политики России, но и оказание на них и СМИ, в которых они работают, прямого и косвенного давления, вплоть до принудительного банкротства, создания организационных сложностей и угроз собственникам, которые не могут контролировать редакционные процессы.

Шаг за шагом, последовательно и неуклонно администрация Путина додавила все более или менее массовые СМИ, даже не по принципу «оппозиционности», а по принципу независимости от прямых и косвенных указаний Кремля в отношении того, что можно, а что нельзя выносить в область публичной дискуссии. Конечно, остаются альтернативы: от «Ведомостей» до «Слона», от «Дождя» до «Медузы», но, оглядываясь на вчерашний, в прямом и переносном смысле, день, можно с уверенностью сказать: политическая судьба журналистики как организованного процесса, опирающегося на редакционную независимость и общественную миссию, в современной России предрешена.

«Гибридность» режима стремительно замыкает свой круг, описанный Ханной Арендт: «Тоталитарная пропаганда может самым отвратительным образом насиловать здравый смысл, но пределы ее возможностей ограничены только той территорией, где здравый смысл утратил свою самоценность. Поставленные перед выбором: анархический беспредел или преклонение перед жесткой, полностью выдуманной идеологией, – большинство граждан, скорее всего, выберут второе и будут готовы заплатить за этот выбор множеством мелких, личных, групповых жертв – и не потому, что они глупы или не от мира сего. Этот выбор оправдывается тем, что в обстоятельствах тотального давления это решение дает им хоть какую-то иллюзию самоуважения».

Редакционные лидеры РБК (до вчерашнего дня) беспредельно смело и бесшабашно – по крайней мере внешне – бросали вызов именно этому кругу молчания и пустоты вокруг здравого смысла. Расследования РБК, аналитические статьи и экспертные публикации – это именно квинтэссенция здравого смысла, а вовсе не акции информационной войны или проникновения «гриппозного носа» в здоровое общественное пространство. Это и есть донкихотское стремление быть агентом общественного, гражданского интереса к тому, как устроено государство и почему и где оно должно измениться.

В «государстве контрразведки» действительно бессмысленно бороться с подозрительностью и воровством, с государственным произволом и использованием власти в личных интересах не потому, что оно в принципе не хотело бы стать лучше, а потому, что указания на то, где стать лучше, воспринимаются им как акты агрессии, как нечто более опасное, чем любое текущее несовершенство.

Источник: Василий Гатов, для Московского Центра Карнеги

Сообщить о фейке
StopFake
Спасибо за информацию. Сообщение успешно отправлено и в скором времени будет обработано.
Report a fake
StopFake
Thanks for the information. Message has been sent and will soon be processed.
Suscribirse a las noticias
¡Gracias! La carta de confirmación ha sido mandada a su correo electrónico
Подписаться на рассылку
Спасибо! Письмо с подтверждением подписки отправлено на Ваш email.
Subscribe to our newsletter
Thank you! A confirmation letter has been sent to your email address.
Абонирайте се за новините
Благодарим Ви! На Вашия email е изпратено писмо с потвърждение.
S’inscrire à nos actualités
Merci! Une lettre de confirmation a été envoyé à votre adresse e-mail.
Sottoscrivi le StopFake News
Grazie per esserti iscritto alle news di StopFake ! Una mail di conferma è stata inviata al tuo indirizzo di posta elettronica
Meld je aan voor het StopFake Nieuws
Bedankt voor het aanmelden bij StopFake! Er is een bevestigingsmail verzonden naar je emailadres.
ZGŁOŚ FEJKA
StopFake
Thanks for the information. Message has been sent and will soon be processed.
Subskrybuj
Thank you! A confirmation letter has been sent to your email address.