Источник: Сергей Михальков, для Тексты
28 декабря в Иране начались протесты в ответ на стремительный рост цен и обесценивание национальной валюты, впоследствии переросшие в выступления против теократической власти, руководящей страной со времен Исламской революции 1979 года. Мы проанализировали сообщения российских пропагандистов в Телеграмме, направленные на российскую аудиторию, чтобы проследить, как российская пропаганда реагировала на эти события.
В общей сложности мы исследовали более 1,5 тыс. сообщений, в которых упоминается Иран, опубликованных в период с 1 по 12 января. Это около 5% всех сообщений, собранных из почти 120 Телеграмм-каналов сети российской пропаганды.
Если подытожить, российская пропаганда начала с анализа экономических проблем, иногда – с сочувствия протестующим и завершила призывами к стрельбе. Через несколько дней протесты в Иране были переосмыслены: из экономического кризиса они превратились в «американский сговор».
Вначале было сочувствие
Все начиналось с простых сообщений.
«В Иране идут массовые протесты из-за стремительной инфляции, есть раненные» — таковы были основные формулировки 1–2 января в российском пропагандистском Телеграмме.
Большинство проанализированных нами сообщений российских пропагандистов с волнением рассказывали о протестах в Иране. Главной причиной беспорядков они называли инфляцию и политику страны: «В Иране с 28 декабря проходят массовые акции протеста после резкого падения курса национальной валюты… За 2025 год цены на потребительские товары в стране выросли более чем на 52%».
На этом этапе риторика казалась почти нейтральной — российские каналы фактически воспроизводили логику социально-экономического анализа, которой обычно не оперируют, описывая события в других странах. Протесты подавались как следствие внутренних проблем Ирана без привычных для пропаганды поисков «внешнего врага».
Лишь отдельные z-каналы осторожно намекали: «что-то здесь не так», и предполагали, что беспорядки могли быть вызваны действиями Израиля. Кое-где эти намеки быстро расширялись до традиционной схемы из США за кулисами: «Трамп встретил 2026 год во Флориде в компании израильского премьера Нетаньяху. Считаю, что Ирану в этом году стоит готовится».
Примечательно, что на начальном этапе событий российская Телеграмм-пропаганда не торопилась перекладывать ответственность за происходящее на «коллективный Запад». Даже наоборот, достаточно жестко критиковали иранские власти и за инфляцию, и за коррупцию, и за экономическую политику. В частности, появлялись формулировки типа: «Причины такого состояния иранской экономики — одновременное давление западных санкций, доминирование госсектора и полугосударственных силовых структур, коррупция и неэффективное управление».
Такой тон является показательным. На старте событий пропаганда еще не определилась с единой линией объяснения. Она колебалась между искренним сочувствием «жертвам инфляции», критикой союзного режима (почему бы не воспользоваться его проблемами, тем более что у России есть опыт военного вмешательства во внутренние дела Ирана) и осторожными попытками вписать протесты в знакомый конспирологический нарратив. Именно с этой точки начинается трансформация сообщений — от нейтрального экономического анализа до поиска внешнего врага, что является классическим механизмом российской пропаганды.
Стрелки указывают на США
2–3 января логика пропаганды резко меняется. Появляется четко очерченный «инициатор» беспорядков: занавес поднимается, и за им окончательно обнаруживаются США.
Дровишек в костер подбросил Дональд Трамп, заявивший, что Соединенные Штаты готовы прийти на помощь протестующим. Это заявление мгновенно вызвало раздражение российских пропагандистов и стало идеальным поводом к изменению риторики: «Ну да, ну да. Сами устроили и проплатили протесты. «Мирные» протестанты забрасываю камнями полицию, и те, естественно, защищаются. Но как же без долбанных США. Спасители херовы».
С этого момента один из ключевых нарративов формируется окончательно: США не просто наблюдают за событиями, а готовы воспользоваться ситуацией и перехватить инициативу.
Впрочем, даже эта версия событий просуществовала недолго. Уже на следующий день, 3 января, США совершили военное вторжение в Венесуэлу и вывезли президента Николаса Мадуро. Это событие резко усилило эмоциональный фон российской Телеграмм-пропаганды и стало универсальным «доказательством» агрессивных намерений Вашингтона.
«Жребий брошен», и США окончательно превращаются в главного инициатора всех беспорядков в Иране вне зависимости от их реальных причин.
Некоторые пропагандисты начинают расширять рамки объяснения, заявляя, что США, в принципе, не могут смириться с существованием иранского режима. Прошлогодние обстрелы Ирана преподносятся как поражение Вашингтона, дескать, тогда США не смогли реализовать свои планы, а теперь перешли к «возмездию» другими методами: «1. Израиль и США не откажутся от цели деструкции политического режима в Иране. Никакого мирного сосуществования там не будет. 2. Потерпев неудачу с нанесением военного поражения Ирану летом 2025 года и получив жесткую ответку по Израилю, оппоненты вернулись к привычной тактике».
Разворот терминов
Пропаганда в считанные дни проходит полный цикл трансформации — от социально-экономических объяснений и осторожной критики союзной власти до жесткого конспирологического нарратива об «американском следе». Реальные внутренние причины протестов окончательно исчезают из виду, уступая универсальной и удобной схеме внешнего врага: «Только наивный мог подумать, что что-то может радикально поменяться в политике США. Если схема работает, зачем её менять?».
Далее меняется и язык описания самих протестов. Протестующие превращаются в «погромщиков», «мятежников», «террористов». Словосочетание «мирные протестующие» демонстративно берется в кавычки, а на его месте появляется хорошо знакомый украинцам нарратив о «вооруженных боевиках».
Именно так на российских пропагандистских ресурсах в 2013–2014 годах описывали участников Революции достоинства: «В различных городах ядром “протеста” являются небольшие группы боевиков, вооружённых холодным и огнестрельным оружием, нападающие на силовиков и полицейские участки. Что нужно делать с подобными «протестующими», спросите у Лукашенко. А что не нужно, спросите у Януковича, он точно знает».
В z-каналах массово появляются прямые призывы к жесткому подавлению протестов со ссылкой на слова аятоллы, которые используются как моральное оправдание насилия: «Протестовать — это право, а устраивать беспорядки — нет. Бесполезно разговаривать с бунтовщиками. Их необходимо усмирить».
Иранские силы правопорядка, напротив, обвиняются в излишней мягкости: «В любой стране мира за такое полагается пуля в лоб. В Америке пуля в лоб полагается и за гораздо меньшее. Слишком мягкие иранские силовики».
Добавим, что, по сообщению правозащитной организации HRANA, на которую ссылается CNN, во время протестов в Иране уже погибли по меньшей мере 2,4 тыс. человек. CBS же основе данных своих источников заявляет, что погибших по меньшей мере 12 тыс., однако их количество может достигать 20 тыс. человек.
Параллельно пропагандисты апеллируют к «единству» и жалуются на мировых лидеров, которые не слышат их сигнал. Риторика переходит в откровенно ультимативный тон: «Для мирового сообщества сейчас переломный момент. Кто выразит протест и несогласие, тот имеет ещё национальную гордость и готов защищать свой суверенитет. Кто заюлит или промолчит, у того или рыльце в пушку или «терпила»».
Z-пропаганда, традиционно звучащая радикальнее, чем российские телевизионные и официальные медиа, идет еще дальше. Она уже прямо заявляет, что с Дональдом Трампом невозможно вести переговоры, а какие-либо договоренности с США обречены на предательство: «Дональд Трамп ещё недавно вёл телефонные переговоры с Николасом Мадуро, а потом вероломный удар — и венесуэльский президент в американской тюрьме. Кстати, с Ираном было то же самое: знакомый нам Стивен Уиткофф убеждал Тегеран в том, что во время переговоров с Вашингтоном по ядерной программе ему нечего опасаться. И снова внезапное нападение руками Израиля, где одной из целей было убийство иранского руководства».
Похоже, россияне боятся, что и их заигрывание с Трампом плохо закончится.
Россия – надежный союзник?
Венесуэла, захват танкеров под русским флагом, Иран — все это становится «черными днями» в пропагандистском календаре. И дело здесь не в сочувствии, а в ощущении угрозы.
Россия годами декларировала союзнические отношения как с Каракасом, так и с Тегераном. На международных площадках демонстрировала взаимоподдержку, а Иран, к тому же, активно помогает России в войне против Украины. Именно поэтому события в Венесуэле и Иране российская пропаганда воспринимает не как «чужие проблемы», а как удары по собственной системе союзов.
Сейчас эта ось поддержки начинает разваливаться, а Москва не может помочь своим партнерам. Военные, экономические и дипломатические ресурсы ограничены, и это хорошо ощущается даже в пропагандистской риторике.
На этом фоне к z-пропаганде подключается и официальная информационная машина. Уже 12 января крупнейшие российские медиаресурсы начинают массово тиражировать заявления о том, что «у Ирана есть множество документов, доказывающих причастность США и Израиля к террористическим действиям в ходе беспорядков». Это попытка вернуть события в привычные рамки сговора и снять с союзников ответственность за внутренний кризис.
Соответственно меняется и задача пропаганды: теперь нужно доказать, что «все не так плохо» и что Россия помогает Ирану настолько, насколько может.
Именно поэтому Телеграмм-каналы начинают активно разгонять сообщения со ссылкой на западные СМИ об «активной помощи» Ирана со стороны России и Китая: «Пишут, что помогают Китай и Россия. Россия дает оборудование, Китай — технологии».
Дальше риторика усиливается еще больше. Пропагандисты заявляют, что «РФ и Китай продолжают активно поставлять в Иран оружие: самолеты, вертолеты, РЛС, ЗРК и т. д.», намекая, что Иран может воспользоваться этими ресурсами и перейти к активной борьбе с внешними угрозами. Даже если реального подтверждения таких поставок нет, сам нарратив выполняет успокаивающую функцию для внутренней аудитории.
Впрочем, при отсутствии какого-либо перелома в ситуации пропаганда кажется все менее уверенной. Именно поэтому мы фиксируем появление «отступающей» линии. Она заключается не только в подготовке информационных оправданий и перекладывании вины на внешних врагов, но и в постепенном снижении ценности самих союзников.
Так после падения режима Асада в Сирии и на фоне свежих событий в Венесуэле одной из причин катастрофы начинают называть неэффективность режимов, коррупцию и непрофессионализм. Подобные интонации появляются и в отношении Ирана: его все чаще пытаются показать «неидеальным» союзником, от которого Россия якобы даже может выиграть в случае перемен.
Показательный пример – внезапный переход к цинично-утилитарной логике. Некоторые каналы с заметным удовольствием сообщают о росте цен на энергоносители: «А пока суть да дело, нефть марки Брент подорожала до 64 долларов на баррель. В проекте нашего бюджета вроде средняя цена на нефть заложена 59? … Это что же получается? Трамп, наезжая на Венесуэлу и Иран, работает как агент нашего Минфина? Сам подрабатывает, конечно, империалист неугомонный, но и бюджет России наполняет».
В итоге пропаганда демонстрирует сразу две взаимоисключающие стратегии: с одной стороны, риторику «верности союзникам» и рассказы о помощи, а с другой — готовность быстро дистанцироваться от них, если это становится выгодным.
Источник: Сергей Михальков, для Тексты
