Утверждение, будто украинцы и русские — «один народ», является не историческим фактом, а геополитическим мифом, который используется для оправдания имперской экспансии и агрессии. Украинцы и русские — две самостоятельные нации со своей историей, языком, культурой и политическим мировоззрением.

Один из центральных нарративов российской пропаганды состоит в том, что русские и украинцы якобы являются «одним народом». В этом контексте часто упоминают и беларусов как третью этническую группу, входящую в состав «единого русского народа». Цель этого нарратива — отрицать самобытность украинской нации и легитимность независимой Украины как таковой. Это не просто утверждение о культурной или исторической близости, а имперское политическое заявление, призванное стереть различия между Украиной и Россией и оправдать контроль последней. Общая история, языковые или культурные связи не означают, что два народа являются одним народом или что одно государство имеет право господствовать над другим.

Опровержение:

Разные исторические истоки

Во-первых, украинский народ сформировался на основе Киевской Руси1 при постоянной ориентации на европейское культурное и правовое пространство. В этой связи можно вспомнить Магдебургское право и Литовские статуты. Магдебургское право предоставляло городам муниципальное самоуправление и гражданские права по европейскому образцу. Литовские статуты были прогрессивными сводами законов. Оба этих правовых наследия закрепили в Украине европейскую правовую культуру, чуждую российскому централизму. Российская государственность сформировалась позднее на базе Владимиро-Суздальского княжества под сильным влиянием политической системы Золотой Орды.2

Языковая самостоятельность

Во-вторых, украинский и русский — два самостоятельных славянских языка. Они существенно различаются в лексике, грамматике и фонетике. При этом белорусский и украинский языки имеют более 84 % общей лексики. Польский и словацкий также имеют больше языковых совпадений с украинским, чем с русским.

Самостоятельная политическая культура и казачество

Кроме того, культурные традиции украинцев основаны на индивидуализме, связи с землей и общиной, а не на подчинении царю или государству. Исторически значимый пример — украинское казачество: казаки сами выбирали своих предводителей (гетманов) на собраниях. Это была ранняя форма демократии, контрастировавшая с абсолютной властью российских царей и помогающая понять стремление украинцев к свободе сегодня.

На протяжении веков украинцы отстаивали свой суверенитет, несмотря на систематические попытки русификации, Голодомор (от укр. «умерщвление голодом») и репрессии. Современное сопротивление российской агрессии окончательно доказало разрыв с прошлым и наличие четкого украинского национального самосознания.

Независимость в международном праве и религиозная независимость

В первой статье Конституции Украины говорится, что Украина является суверенным и независимым государством. В международном праве Украина признана суверенным национальным государством с собственным флагом, гражданством и языком. Веским аргументом против мифа об «одном народе» является и то, что после распада Советского Союза сама Россия неоднократно официально признавала независимость и границы Украины — в Беловежских соглашениях (1991), Будапештском меморандуме (1994) и российско-украинском Договоре о дружбе (1997). Украина также обрела религиозную самостоятельность: с 2018 года существует автономная (автокефальная) Православная церковь Украины, независимая от Московского патриархата и официально признанная Вселенским патриархом Константинопольским.

Еще до полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году, по данным опросов украинских социологических центров (КМИС, Rating, Socis и Центра Разумкова), более 90 % граждан Украины называли себя украинцами по национальности. Русскими себя считали 6,3 % граждан Украины; примечательно, что большинство из них составляли люди старшего возраста.

Русские и украинцы — один народ, по мнению Путина?

Комментируя заявление Путина в интервью BBC в 2020 году о том, что русские и украинцы — один народ, историк и старший научный сотрудник Института истории Украины Кирилл Галушко назвал высказывания российского президента «смесью псевдоисторических, параноидальных и конспирологических представлений, не имеющих отношения к историческим фактам». Отвечая на заявление Путина о якобы «едином языке», на котором говорили жители Киевской Руси до XIII века, Галушко подчеркивает, что разницы действительно не было, поскольку все древнерусские земли использовали в делопроизводстве и летописании церковнославянский язык Кирилла и Мефодия — солунский диалект староболгарского языка.

Историк отмечает, что так писали, в частности, и в Моравии — части современной Чехии. Однако никто не утверждает, что русские и чехи — один народ. Точно так же можно было бы сказать, что итальянцы, французы, англичане и немцы той эпохи «были одним народом», поскольку в делопроизводстве все они использовали латынь.

«Есть язык разговорный, а есть книжный и официальный. Исследования современного языкознания показывают, что у восточных славян не было общего исходного языка. У всех славянских народов — южных, восточных и западных — были исходные протодиалекты, из которых затем развились современные славянские языки. Это означает, что языковой общности на бытовом уровне между украинцами и русскими никогда не было», — комментирует Кирилл Галушко.

Кроме того, российская пропаганда и сам Путин неоднократно заявляли, будто «украинский фактор начал разыгрываться в преддверии Первой мировой войны австрийской спецслужбой». Российский историк, доктор исторических наук, бывший профессор Московского государственного института международных отношений (МГИМО) Андрей Зубов отмечает: украинский фактор, безусловно, разыгрывался, но лишь потому, что он объективно существовал.

«Самосознание украинского народа возникло во второй половине XVII века, именно после того, как Украина более или менее добровольно вошла в состав единого Русского государства. (…) До этого украинцы привыкли к совершенно иному укладу жизни: в Речи Посполитой они имели Магдебургское право и городское самоуправление, а крепостное право фактически рухнуло в ходе восстания Богдана Хмельницкого. И вдруг они столкнулись с тем, что царь — почти бог, перед которым благоговеют: ничего подобного в отношении польского короля не было. Города не имеют никаких прав, существует реальное крепостное право», — объясняет Зубов.

Историк Зубов описывает ситуацию XIX века — эпохи зарождения национализма — следующим образом: Австрия опасалась, что Россия может отобрать у нее Галицию, поскольку местное население было культурно близко русским. (Для пояснения: Галиция — исторический регион, восточная часть которого со Львовом сегодня находится на западе Украины, а западная часть принадлежит современной Польше.) Чтобы противодействовать этому риску, австрийцы прибегли к политическому маневру: начали поддерживать идею самостоятельного украинского государства, рассчитывая при этом, что оно будет находиться под австрийским контролем как протекторат. С 1880-х годов Австрия целенаправленно использовала эту «украинскую карту» в своей политике. Однако правительство России в Петербурге действовало точно так же, стремясь присоединить Галицию к собственной империи. Таким образом, обе великие державы использовали украинцев в геополитической игре.

Самое важное в этом процессе Зубов формулирует так: «Но эта игра стала возможной потому, что уже был украинский народ. Он уже себя осознал», — комментирует Андрей Зубов.

После полномасштабного вторжения России в Украину самоидентификация украинцев еще больше усилилась. Как показывает опрос социологической группы Rating за август 2026 года, абсолютное большинство респондентов (90 %) заявили, что для них лично важно быть гражданами Украины. Согласно опросу, собственная самоидентификация является важнейшим критерием принадлежности к украинскому народу (95 %). Среди других значимых признаков преобладают чувство ответственности за ситуацию в стране, уважение к законам и политическому устройству, а также принадлежность к украинскому культурному пространству.

Вывод

Украинцы и русские — соседние народы, развитие которых определялось диаметрально противоположным историческим опытом: если украинская идентичность закалялась в постоянной борьбе за свободу, самоуправление и горизонтальные связи внутри общин, то российская государственность веками строилась на абсолютизации имперской власти, централизации и подчинении личности интересам государства.3 Эти глубокие исторические различия сформировали две разные политические культуры и идентичности с принципиально разными представлениями о государстве, власти и свободе. Для украинского общества центральными ориентирами являются демократические выборы, критическое отношение к власти, свобода слова и европейский путь развития, при котором государство служит человеку. В российской политической традиции, напротив, доминируют сакрализация и персонификация власти, а также патернализм, отодвигающий личные свободы на второй план ради статуса великой державы.4 Тезис об «одном народе» (рус. один народ), не признающий эту историческую и культурную дивергенцию, тем самым игнорирует разные пути развития обеих стран.5

__________________________

  1. Киевская Русь — средневековое восточноевропейское государство с центром на территории современного Киева, существовавшее с IX по XIII век. И Украина, и Россия сегодня связывают с ним свои исторические истоки. Подробнее об истории — на сайте Ukrainer. ↩︎
  2. Золотая Орда — монгольское ханство, контролировавшее значительную часть Восточной Европы. Русские князья Москвы и Владимиро-Суздальского княжества переняли многие авторитарные структуры монгольской администрации. ↩︎
  3. См.: Brudny, Yitzhak M. / Finkel, Evgeny (2011): Why Ukraine Is Not Russia: Hegemonic National Identity and Democracy in Russia and Ukraine. In: East European Politics and Societies 25 (4), pp. 813–833. ↩︎
  4. См.: Pipes, Richard (1974): Russia under the Old Regime. New York; Cherniavsky, Michael (1969): Tsar and People: Studies in Russian Myths. New York: Random House. ↩︎
  5. См.: Kuzio, Taras (2016): Russian National Identity and the Russia-Ukraine Crisis. Security Policy Working Paper Nr. 20/2016. Potsdam: Bundesakademie für Sicherheitspolitik. ↩︎

Список литературы

Монографии и научно-популярные книги

  • Cherniavsky, Michael (1969): Tsar and People: Studies in Russian Myths. New York: Random House.
  • Jobst, Kerstin Susanne (2022): Geschichte der Ukraine. 3., aktualisierte Auflage. Stuttgart: Reclam.
  • Kappeler, Andreas (2022): Kleine Geschichte der Ukraine. 8., aktualisierte Auflage. München: C.H. Beck.
  • Kappeler, Andreas (2023): Ungleiche Brüder. Russen und Ukrainer vom Mittelalter bis zur Gegenwart. 2., erweiterte Auflage. München: C.H. Beck.
  • Pipes, Richard (1996): Das zaristische Russland. München: Piper. (Оригинальное издание: Russia under the Old Regime. New York 1974.)
  • Plokhy, Serhii (2022): Das Tor Europas. Die Geschichte der Ukraine. Hamburg: Hoffmann und Campe.
  • Schlögel, Karl (2015): Entscheidung in Kiew. Ukrainische Lektionen. München: Hanser.
  • Snyder, Timothy (2018): Der Weg in die Unfreiheit. Russland, Europa, Amerika. München: C.H. Beck.

Научные статьи

  • Brudny, Yitzhak M. / Finkel, Evgeny (2011): Why Ukraine Is Not Russia: Hegemonic National Identity and Democracy in Russia and Ukraine. In: East European Politics and Societies 25 (4), pp. 813–833. DOI: 10.1177/0888325411401379.

Аналитические материалы и интернет-публикации

Данная проверка фактов является частью исследовательского проекта «Выявление и противодействие российской пропаганде» (ICORPD), финансируемого Федеральным министерством иностранных дел в рамках программы «Восточное партнёрство».