Источник: Константин Задирака, Алексей Пивторак, Андрей Пилипенко, Марианна Присяжнюк, для Детектор Медіа
Центр исследований Детектор медиа исследовал, как российская пропаганда использует разные меньшинства для дезинформации и влияния на общества Украины и других государств
Главное из исследования:
• Почти каждое второе дезинформационное сообщение о меньшинствах касается «притеснений русскоязычных». Из 306 материалов из базы EUvsDisinfo с упоминанием minorities (меньшинств) с 2016 по 2026 год 166 (54%) непосредственно касаются утверждений о притеснениях меньшинств. Из этих 166 публикаций — 76 (46%) посвящены «притеснениям россиян и русскоязычных» в Украине и других европейских государствах. Это делает тему «защиты русскоязычных» центральным элементом пропагандистского репертуара в российских государственных медиа.
• Один и тот же риторический шаблон применяется к совершенно разным уязвимым группам. Независимо от того, идет ли речь о россиянах в государствах Балтии, мусульманах в Западной Европе или ЛГБТ-сообществе, пропаганда воспроизводит подобную структуру месседжа: преувеличение угроз или притеснений, злоупотребление правозащитной терминологией и назначение постоянных ролей «агрессора», «жертвы» или «защитника».
• Тема меньшинств системно используется для оправдания агрессии против Украины. Тезисы о «геноциде» и «притеснении» русскоязычного населения в Украине последовательно фигурируют среди главных оправданий полномасштабного вторжения 2022 года и оккупации Крыма и частей Донецкой и Луганской областей с 2014 года.
• Пропаганда злоупотребляет терминологией, размывая ее значение. Термины «дискриминация», «геноцид», «апартеид», «расизм» и «нацизм» применяются к языковому законодательству или другим действиям в правовом поле, приравнивая их к преступлениям против человечности. Это искажает восприятие и усложняет опровержение конкретных дезинформационных нарративов.
• Фактчекинговым опровержением часто не хватает контекста или он доступен только носителям русского и украинского языка. Анализ показал распространенный недостаток фактчекинга российской дезинформации: в опровержениях европейские фактчекеры нередко ограничиваются общими формулировками. Это содержит риск сделать фактчекинг идеологизированным и менее убедительным для аудиторий, незнакомых с контекстом.
• Требования соседей к правам нацменьшинств в Украине не всегда зеркальны по отношению к их собственной практике. В случае Венгрии и Румынии оба государства требуют от Киева высоких стандартов для венгерского и румынского меньшинств соответственно. В то время как в самой Венгрии нет, например, ни одной школы с украинским языком обучения, а в Румынии в трех университетах существуют «украинские студии», в нескольких десятках школ украинский язык преподается факультативно, а в стране проживают, по оценке переписи 2021 года, по меньшей мере 45 тысяч человек, считающих себя украинцами. В то время как в Венгрии украинское меньшинство составляет почти 25 тысяч человек. По разным подсчетам, численность румынского меньшинства в Украине — около 150 тысяч человек, а венгерского — около 80 тысяч человек.
• Украина провела значительную законодательную работу в 2022-2026 годах, на треке вступления в ЕС, чтобы частично снизить напряжение. Принятие закона «О национальных меньшинствах (сообществах)», с изменениями после рекомендаций Венецианской комиссии, и соглашение с Венгрией от 4 июня 2026 позволили открыть первый кластер переговоров о вступлении в ЕС 15 июня 2026 года.
Введение
Когда пропаганда говорит о «защите меньшинств», следует спросить: кого она при этом включает? Почти любое сообщество — этническое, языковое, религиозное, сексуальное — когда-либо могло оказаться в позиции группы, которая, по определению ООН, является «количественно меньше остального населения государства, находится в недоминантном положении и имеет этнические, религиозные или языковые признаки, отличающие ее от остального населения». Это определение важно еще и потому, что оно привязывает статус меньшинства не только к относительным показателям численности населения, но и к отношению власти: меньшинство — это та сторона, чей голос весит меньше. Согласно определениям ООН, основанным на Декларации о правах меньшинств 1992 года, меньшинства делятся на четыре основные группы: национальные, этнические, религиозные и языковые.
Дискриминацию мы понимаем так, как ее очерчивают базовые документы ООН по правам человека, например, Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, ратифицированная и Украиной: «Любое разделение, исключение, ограничение или преимущество», имеющее целью или следствием лишить человека равного доступа к правам и культуре — в политической, экономической, социальной или культурной сферах. Впрочем, «притеснения», о которых чаще всего говорит пропаганда, — понятие размытое, не конкретизированное и не является юридическим.
Почему пропаганда последовательно использует именно тему меньшинств и их притеснений? Проще всего вызвать эмоцию, если постоянно повторять о разделении на «своих» и «чужих». Пропаганда не изобретает этот механизм эмоциональных реакций, скорее она пытается усилить реальные или мнимые угрозы от «чужой» группы, чтобы консолидировать «своих» вокруг общего врага. Меньшинства этой логике удобны именно потому, что они видимы, отличны от «большинства» и легко превращаются либо в символ «угрозы», либо, наоборот, в повод для «защиты», который в действительности скрывает совсем другие политические цели.
Анализ 306 кейсов из базы EUvsDisinfo, на котором строится это исследование, показывает, что структура сообщений пропаганды о разных меньшинствах воспроизводится и повторяется независимо от того, о ком идет речь: о россиянах и русскоязычных в Украине или в государствах Балтии, о мусульманах в Западной Европе, или о ЛГБТ-сообществах. Хотя реальная природа потребностей и реальные вызовы и причины дискриминации разных групп в разных обществах могут отличаться.
Мы хотели проверить, действительно ли, несмотря на различие реальных потребностей разных меньшинств, пропаганда применяет к ним подобный набор риторических приемов. Речь идет о манипуляции или критике понятия прав человека, преувеличении или умалении угроз относительно более уязвимых групп. Российские государственные медиа, дезинформационные сообщения из которых и составляют основу базы EUvsDisinfo, используют тему меньшинств, чтобы оправдывать агрессивную политику российского политического руководства. Одинаковые риторические приемы, которые Кремль применяет к «русскоязычным» в Украине или государствах Балтии, воспроизводятся в фейках о мигрантах, мусульманах или ЛГБТ-сообществе в Германии, Франции или Молдове. Понимание этого дает журналистам, политикам и другим стейкхолдерам модель для распознания новых волн дезинформации до того, как они масштабируются.
Методология
Предметом анализа данного исследования стали публикации в базе данных дезинформационных сообщений EUvsDisinfo, (проект Европейской службы внешних дел, обнаруживающий и разоблачающий дезинформацию, поступающую от кремлевских медиа), содержащие упоминания меньшинств (minorities) в блоках сути дезинформационного сообщения (Summary) и его опровержения (блок Response). Ретроспективный анализ сообщений с 2016 по июнь 2026 года осуществлен с целью:
• выявления основных тем и методов, которыми действует российская пропаганда;
• исследования динамики изменений риторики пропаганды в отношении меньшинств;
• обобщения типовых подходов фактчекеров к опровержениям дезинформационных сообщений о меньшинствах.
Часть примеров дезинформационных сообщений, касающихся меньшинств, описана аналитиками на основе кейсов мониторингового проекта «DisinfoChronicles» Детектор Медиа.
С марта 2016 года по 4 июня 2026 года в базе EUvsDisinfo содержится 306 опровержений с упоминаниями меньшинств в фейках и их опровержениях. Из 306 сообщений о притеснениях меньшинств говорится в 166 сообщениях, что составляет 54% анализируемого количества публикаций из EUvsDisinfo. В остальных случаях о меньшинствах упоминают в аргументах для опровержения дезинформационных сообщений.
База фейков EUvsDisinfo включает опровержение фейков из большинства стран мира. В анализируемом массиве в контексте притеснений меньшинств упоминалось только о 42 государствах или территориальных образованиях.
Made with Flourish • Create a chart
Ключевые государства и регионы, о притеснениях меньшинств в которых упоминали в материалах EUvsDisinfo с марта 2016 по 4 июня 2026
При работе с данными работали с блоками Summary и Response. По тезисам дезинформационных сообщений определяли, касаются ли сообщения притеснений меньшинств, о каких типах притеснений и какие меньшинства идет речь, кто осуществляет притеснения, где и какими средствами. Первоначальная разметка данных была сделана с помощью обширной языковой модели Gemma 4 на 26 миллиардов параметров. Далее аналитики Центра исследований Детектора медиа прорабатывали сообщения с EUvsDisinfo, верифицировали и уточняли результаты работы большой языковой модели.
Пример описания дезинформационного кейса в базе EUvsDisinfo
Ограничением анализа является то, что часть первоисточников и оригиналов дезинформационных публикаций в российских источниках и медиа уже недоступна. Или сохранились только в виде скриншотов и архивированных ссылок в базе данных EUvsDisinfo, что усложняет воспроизведение всей полноты дезинформационных тезисов. Однако имеющиеся материалы дают срез дезинформационных тезисов и понимание о времени, когда фактчекеры их фиксировали. Имеющийся массив также иллюстрирует характерные методы опровержения и развенчания дезинформации о меньшинствах. Это позволяет оценивать приоритетность темы меньшинств среди других тем, которыми манипулирует российская пропаганда, отслеживать повторяемость этих тезисов в разное время и попытки приспособить их под аудитории разных государств.
Как пропаганда инструментализует меньшинства? Анализ развенчаний фактчекеров
Среди сообщений, где о притеснениях меньшинств говорится в опровергающих их тезисах, чаще всего упоминают об этнических, языковых и религиозных меньшинствах. Каждое сообщение, касающееся меньшинств в базе фейков EUvsDisinfo, содержит смесь различных тезисов, касающихся притеснений разных меньшинств. 76 из 166 сообщений, содержащихся в дезинформационном тезисе, касаются «притеснений россиян и русскоязычных» в Украине и других европейских государствах.
С 2016 года тема притеснений носителей русского языка используется для защиты претензий России на сохранение статуса-кво в пределах бывшего СССР и государств социалистического лагеря. Притеснения русскоязычных российская пропаганда и власти России подавали среди оправданий полномасштабного вторжения в Украину в феврале 2022 года — дескать, «геноцид другими средствами уже не остановить».
Государствам, сверхгосударственным объединениям и негосударственным актерам в пропаганде определяют относительно устойчивую роль в рамках бытовых историй, в которых есть «добрые» и «злые» действующие лица. А также есть жертвы, которым одни пытаются нанести добро, а другие — причинить зло. Украина в российской пропаганде стабильно выступает и агрессором, и жертвой тех, кому в российской пропаганде приписывают злые намерения. Главным тезисом российского агитпропа, зафиксированным в базе данных EUvsDisinfo, было утверждение, что после Революции достоинства 2013-2014 годов к власти в Украине пришли «неонацисты» и «русофобы». Именно противодействием им и якобы «защитой носителей российской культуры» россияне неоднократно оправдывали оккупацию Крыма, части Донецкой и Луганской областей Украины. А с 2019 года важной мишенью для российской пропаганды по отношению к Украине стали законодательные изменения, касающиеся использования украинского языка в публичном пространстве и медиа.
Постсоветские государства, вошедшие в ЕС, Литва, Латвия и Эстония, также играют роль «агрессоров» в манипуляциях прокремлевских медиа о «притеснениях представителей русского языка и культуры». В этих государствах российская пропаганда расширяет понятие представителей русской культуры также и на этнических украинцев, белорусов и других жителей бывшего СССР.
Для стран Балтии в советское время русский язык был языком советского государства, лишившего независимости государства Балтии. А возвращение собственно латышского, литовского и эстонского языков в публичное пространство является актом лишения последствий оккупации, защиты других культур от экспансивного русского языка. А не как это пытается изобразить российская пропаганда, дискриминации, запретов или даже устранения русскоязычных от участия в местной политике. В крайних проявлениях и примерах дезинформационных сообщений в базе EUvsDisinfo «притеснения русскоязычных» в государствах Балтии приравнивались российскими пропагандистами к проявлениям ксенофобии, расизма, геноцида и апартеида.
Made with Flourish • Create a chart
Ключевые меньшинства, о притеснениях которых упоминали в материалах EUvsDisinfo с марта 2016 по 4 июня 2026
Инструментализация защиты русской культуры, языка, религиозных сообществ для сохранения статус-кво, существовавшего во времена СССР, и манипуляции темой «притеснений русскоязычного меньшинства» присутствуют и в публикациях, касающихся Казахстана и других государств Центральной Азии. Там пропагандисты также определяют законодательные изменения для утверждения, например, казахского языка как «вредные» для русского. Главными «выгодоприобретателями» от таких «притеснений русскоязычных» в постсоветском пространстве для российской пропаганды являются либеральные демократии Европы и Америки, обобщенно обозначаемые пропагандистами как «Запад». А инструментом притеснений и агентами, препятствующими, например, проведению концертов российских исполнителей, иногда называют «неправительственные организации (НПО), финансируемые Западом».
Пример описания дезинформационного кейса в базе EUvsDisinfo
При необходимости сфокусировать свои месседжи пропагандисты из широкого понятия «Запад» выделяют разные государства: США, Соединенное Королевство или ЕС. Либо людей или организации, например, экоактивистку Ґрету Тунберг, бизнесмена Джорджа Сороса и Международный фонд «Відродження». Однако главными «врагами» в фейках о притеснениях национальных меньшинств, и прежде всего русскоязычных, все же являются государства, а не межгосударственные объединения или международные организации.
Made with Flourish • Create a chart
Ключевые актеры, якобы притесняющие меньшинства (по публикациям в EUvsDisinfo с марта 2016 по 4 июня 2026)
Запад, либеральные демократии и межгосударственные и международные организации родом из либеральных демократий также являются «антагонистами» в дезинформационных сообщениях об ограничении религиозных свобод. Этим организациям приписывают разрушение «традиционных ценностей» из-за поддержки сексуальных меньшинств. В качестве частных случаев «антагонистами» выступают клейменные в конспирологических теориях «мировые» или «правящие элиты», «мировое правительство» и т.д.
Пропагандисты противопоставляют уважение к индивидууму, невмешательство государства в частную жизнь «традиционному порядку». В таком консервативном порядке религиозные идентичности и гендерные роли должны оставаться незыблемыми.
Дезинформаторы систематически критикуют либеральные демократии, атакуя само понятие «уважения прав меньшинств», поскольку, по мнению пропагандистов, Запад поддерживает или продвигает нечто «преступное», «извращенное», «неморальное», «дегенеративное» или «противоестественное». Что, в свою очередь, позволяет пропагандистам называть политическое устройство в либеральных демократиях абсурдным и представлять государства Запада «восторженными» представителями сексуальных или других меньшинств. А поддержка развития демократических институтов, верховенства права, прав человека и т.д. становится «расходованием миллионов долларов на разрушение традиционных ценностей». На этом фоне лидеры недемократических авторитарных режимов, таких как Владимир Путин, становятся «защитниками традиционных ценностей» от «извращенцев и сатанистов».
Российские пропагандисты также манипулируют вопросами дискриминации национальных или религиозных меньшинств на аудитории государств Западной Европы. Они делают это как для дискредитации других государств, так и для разжигания межрелигиозной или межэтнической ненависти в европейских обществах. Чаще всего в Европе внимание привлекают мусульмане, которых в дезинформационных сообщениях представляют как «угрозу христианству».
Для придания дезинформации большего веса и видимости обоснованности пропагандисты злоупотребляют терминологией, которую употребляют юристы, правозащитники и ученые, такой как дискриминация, репрессии, притеснения, геноцид, оккупация, расизм, антисемитизм. А также изобретают подобные термины, как «русофобия». И употребляют их наряду с научно обоснованными терминами, чтобы «удостоверить» ограничение россиян представителями других государств, межгосударственных объединений или корпораций. Примером может быть распространение пропагандистами конспирологических теорий о том, что «западные элиты якобы стоят за геноцидом христиан» в Европе, или использование таких словосочетаний как «ислам порабощает Европу», «геноцид христиан», «исламизация Европы» и т.д. Впрочем, кремлевские нарративы нередко демонстрируют кульбиты на 180 градусов и, если нужно, резко переключаются с демонизации мусульман на режим «защитников ислама» или сторонников «свободы высказывания» — после инцидентов, например, когда ультраправые в Швеции и Дании сжигали Коран в 2023 году. Примерами злоупотребления терминологией также являются сравнение притеснений россиян с геноцидом, притеснениями евреев (антисемитизмом) и употребление пропагандистами понятий «дискриминация», «диктатура», когда речь идет о действиях в правовом поле парламентариев либо в ответ на российскую агрессию граждан когда-то угнетенных Россией государств. Или безосновательное клеймение оппонентов российского режима как «нацистов», «неонацистов», «антисемитов» и т.д.
Made with Flourish • Create a chart
Ключевые «методы притеснений меньшинств» по тезисам дезинформации в материалах EUvsDisinfo с марта 2016 по 4 июня 2026
Частным случаем злоупотребления россиян международными инструментами защиты прав меньшинств является привлечение приверженных России публичных лиц на заседания органов Организации Объединенных Наций, чтобы они «от себя» пересказали утверждения российской пропаганды. Такими полезными для пропаганды публичными людьми были в разное время, например, британский музыкант Роджер Уотерс и когда-то украинская правозащитница, а ныне гражданка России и коллаборантка Татьяна Монтян. Их выступления создают видимость обоснованности российской дезинформации и облегчают работу с международными аудиториями.
Общие характеристики и недостатки фактчекинговых подходов к опровержению дезинформации о меньшинствах
Проанализированные фактчекинговые сообщения в базе EUvsDisinfo имеют общий недостаток: им не хватает контекста, позволяющего аудитории понять не только детали отдельного кейса, но и проследить за «развитием темы». В сообщениях, касающихся опровержения определенного продукта дезинформации, например, отдельного фейкового фото, видео, вылавливания российского телеведущего и т.п., часто не хватает контекста, который доступен только тем, кто, например, понимает русский язык. Как отмечают в статье «Проверка фактов в журналистике: эпистемологические основы» Кари Суомалайнен, Нооа Нюканен, Ханнеле Зеек, Юна Ким и Элла Макферсон, даже в более широких фактчекинговых публикациях в форме журналистских текстов или новостных сообщений невозможно избежать субъективизма. Потому что проверяются утверждения пропагандистов, которые невозможно оценить как факты, а также базово принимается подход к конструированию истинности того или иного сообщения через дискурс. И существует практическая невозможность или чрезвычайная сложность смены базовых убеждений аудитории.
Другой фактор, который может влиять на упущение контекста в публикациях, — это, конечно, повторяемость и «монотонность» дезинформационных сообщений. Когда автор фактчекингового материала может предполагать, что контекст для развенчивания уже известен аудитории. Это чревато, в частности, тем, что материалы фактчекеров могут становиться идеологизированными или более похожими на тезисы. Когда дезинформационный тезис «лениво» опровергается общими формулировками, которые не учитывают специфику конкретного сообщения или сложности реалий. Вот пример такого в определенной степени заидеологизированного опровержения, опубликованного в марте 2026 года, о либеральности политического режима в Украине на опровержение тезиса об Украине как государстве, где существует «террор», «русофобия» и «преследуют христиан»:
«Украина — это демократическая страна, где проводятся прозрачные парламентские и президентские выборы, действует многопартийная политическая система и обеспечивается правовая защита этнических меньшинств. Украина — это страна, характеризующаяся национальным и культурным разнообразием, где этнические меньшинства не подвергаются преследованиям, а их культурное развитие гарантируется статьями 10 и 11 Конституции».
Пример описания дезинформационного кейса в базі EUvsDisinfo
Ссылки в этом абзаце, выделенном на скриншоте по опровержению, ведут прямо на главные страницы сайта Верховной Рады, Офиса Президента Украины, а на словах о «национальном и культурном разнообразии» — на украиноязычную страницу госоргана, Государственной службы по этнополитике и свободе совести. Оригинал опровержения сделан на английском языке, а даже если читатель будет проверять эти ссылки, никакой добавленной стоимости или дополнительного контекста ни о состоянии демократических институтов, ни о реальных примерах культурного разнообразия они ему не прибавят.
Такие и похожие формулировки скрывают за сообщениями о наличии законодательства нюансы, мол, существование закона не гарантирует его незыблемого исполнения. И не учитывает исторические, политические реалии признания и защиты меньшинств.
Кейс-стади сопоставления защиты прав национальных меньшинств в Венгрии и Румынии
Самые горячие претензии к Украине по поводу прав национальных меньшинств возникали вокруг языкового законодательства. Языковая и образовательная политика Украины обновлялась прежде всего с мнением об ограничении сферы употребления «языка агрессора» (русского), но обновление законодательства зацепило все национальные меньшинства без исключения: венгров Закарпатья, румын Буковины, словаков и болгар. Эффект рикошета превратил технический вопрос в постоянно тлеющие конфликты с соседями и рычаг давления в евроинтеграционном процессе.
Чтобы понять природу претензий и прогресс их урегулирования, нужно сначала разобраться в том, какие стандарты защиты нацменьшинств существуют в соседних странах и зеркальны ли они в отношении украинских общин за рубежом.
Венгрия
Венгрия является одним из самых активных лоббистов прав своих соотечественников за границей и в то же время государством, где формально высокие стандарты защиты меньшинств внутри государства на практике остаются противоречивыми. Конституция 2011 года, начавшая работать после выборов 2014 года, ввела институт спикера-омбудсмена для каждого нацменьшинства. Это фактически означает, что община имеет депутата парламента без права голоса, но с полномочиями выступать и задавать вопросы. Кроме того, Венгрия подписала, но не ратифицировала Европейскую хартию региональных языков и языков меньшинств, поэтому юридически обязательных стандартов в этой сфере меньше, чем у некоторых соседей. Что касается украинского меньшинства в Венгрии, то Будапешт официально признал украинский язык языком нацменьшинства, однако ни одной начальной или средней школы с украинским языком преподавания в Венгрии нет. Венгерские власти объясняют это отсутствием запроса от общества. Это, с одной стороны, можно оправдать небольшим размером диаспоры. По данным переписи 2022 года, к украинскому национальному меньшинству в Венгрии относили себя почти 25 тысяч человек. С другой стороны, существует проблема со слабостью институциональной поддержки со стороны Киева, которой не хватает для обеспечения образовательных потребностей украинцев в Венгрии.
Венгрия сформулировала 11 требований по защите венгерского меньшинства на Закарпатье, которые охватывают: восстановление статуса «школа нацменьшинства» с обучением на венгерском языке, право выбора языка в системе высшего и профтехобразования, перевод НМТ на венгерский язык (кроме тестов по украинскому и иностранному языку), отмена 10% порога для применения языковых прав «традиционно проживающих» меньшинств, свободное использование венгерского языка на выборах, а также самый чувствительный пункт — требование представительства в Верховной Раде через отдельный округ или пропорциональную квоту.
В течение 17 месяцев — с ноября 2023 года по июнь 2026 года Венгрия блокировала переговорные кластеры по вступлению Украины в ЕС, ссылаясь на невыполнение этих требований. 4 июня 2026 года новый премьер Петер Мадьяр объявил о полной договоренности: Венгрия сняла вето после того, как Киев согласился внести изменения в план действий и законодательство о среднем образовании. Принципиальное различие между Орбаном и Мадьяром заключалось в подходе. В частности, предыдущее правительство Виктора Орбана настаивало на отдельном двустороннем соглашении, которое бы зафиксировало права венгров вне украинского законодательства. Мадьяр согласился, что реализация прав венгерского меньшинства будет происходить в рамках действующего украинского законодательства и утвержденного плана мероприятий, которые являются принципиально разными форматами.
Румыния
Румыния — государство с системой позитивной дискриминации для нацменьшинств в парламентском представительстве: даже если партия меньшинства не преодолевает 5% электоральный барьер, она имеет право на один гарантированный мандат в нижней палате. Именно такую квоту имеет, например, Союз украинцев Румынии (СУР), основанный в 1989 году. Однако на практике положение дел является неоднозначным. В 63 школах в уездах-местах компактного проживания украинцев Марамуреш, Сучава, Добруджа и Банат украинский язык преподается преимущественно факультативно и по желанию, но никакого полноценного заведения с украинским языком обучения нет. При этом Румыния настаивает на том, что Бухарест обеспечивает для своего сообщества в Украине «высшие стандарты», и требует от Киева симметрии, ссылаясь на собственный пример в качестве образца.
Румыния сигнализировала о недовольстве гораздо более сдержанно, по сравнению с Венгрией, хотя и не менее системно. Еще до голосования за закон о нацменьшинствах в Украине в декабре 2022 года в МИДе Румынии сообщили, что безуспешно просили о консультациях с украинской стороной. Сразу после принятия закона Бухарест призвал пересмотреть документ, а президент Клаус Иоганнис в разговоре с Зеленским настаивал на поиске решений, «аналогичных тем, которые обеспечиваются украинскому сообществу в Румынии». Совместно с Венгрией Румыния обратилась к Венецианской комиссии с запросом по закону Украины «О национальных меньшинствах (сообществах)», принятие которого есть среди рекомендаций Еврокомиссии для предоставления кандидатского статуса. Главные содержательные претензии Бухареста касались нечеткого регулирования использования языка в документации и обязательного синхронного перевода с языков меньшинств на публичных мероприятиях общественных объединений.
Консультационный процесс: как вели и где не вели
В течение 2022-2026 годов Украина выполнила значительный объем работы в сфере защиты прав нацменьшинств, которую можно структурировать по нескольким направлениям. В декабре 2022 года Верховная Рада приняла новый закон «О национальных меньшинствах (сообществах) Украины», заменив устаревший акт 1992 года, что было одним из семи условий ЕС для начала переговоров о вступлении. В сентябре 2023 года были приняты изменения к закону с учетом части рекомендаций Венецианской комиссии: расширено инклюзивное определение нацменьшинств, разрешено использование языков меньшинств в рекламе и на публичных мероприятиях, уточнены критерии мест компактного проживания. В декабре 2023 года уже вступил в силу альтернативный законопроект №10288-1, который учел оценки Совета Европы и предоставил частным вузам право выбора языка обучения среди официальных языков ЕС. Впрочем, в отношениях с соседями измененный закон о нацменьшинствах все равно порождал споры.
Венецианская комиссия в заключении от 12 июня 2023 года в целом приветствовала принятие первой редакции закона о национальных меньшинствах. И отметила, что закон предоставляет нацменьшинствам часть гарантий, согласно международным стандартам. Но «для полного соответствия» комиссия рекомендовала пересмотреть «ряд положений», прежде всего по использованию языков меньшинств. Венецианская комиссия в заключении вышла за пределы самого закона и дала рекомендации по законам о медиа и образовании. Эти рекомендации вызвали критику заключения Венецианской комиссии, например, от оппозиционного народного депутата от партии «Европейская солидарность», бывшего председателя Института национальной памяти Владимира Вятровича. Он назвал вывод «откровенно пристрастным» и отметил, что рекомендация убрать параллельные вывески на украинском языке является не защитой меньшинств, а «дискриминацией украинцев в собственном государстве».
После вступления в силу изменений в сентябре и декабре 2023 года Венецианская комиссия обновила свое заключение. Вновь отметила «многочисленные улучшения», однако констатировала, что «ряд ключевых рекомендаций не был соблюден полностью», и выразила надежду на дальнейшее совершенствование.
Закон «Об образовании» 2023 года фактически вернул ситуацию к 2017 году и прямо закрепил право на обучение на языках нацменьшинств, которые являются официальными языками ЕС, и использование этих языков наряду с государственным. После того как частные учреждения высшего образования (УВО) получили возможность обучения на венгерском языке, была добавлена возможность проходить Национальный мультипредметный тест (НМТ) для поступления в УВО на венгерском языке.
В 2024 году по результатам открытого конкурса был создан Совет общественных объединений нацменьшинств Украины. В мае 2025 года Департамент по делам общества также основал Сектор содействия межэтническому согласию. После этого двусторонние консультации с отдельными странами-соседями Украины вышли на другой рабочий уровень. В частности, Украина и Болгария усиливают партнерство в сфере образования и науки после подписания протокола о сотрудничестве в образовании между министерствами двух государств.
После смены власти в Венгрии и нескольких раундов технических переговоров 4 июня 2026 года новоназначенный премьер Петер Мадьяр объявил о полной договоренности. В частности, было согласовано возможность учащихся общаться на венгерском во время перерывов, дублирование образовательных документов на язык меньшинства по просьбе родителей, перевод НМТ на венгерский язык, кроме тестов по украинскому и иностранному языкам. Договорились об использовании венгерской избирательной агитации и в бюллетенях в местах компактного проживания. Требование об отдельном округе в Верховной Раде пока в парламенте не обсуждается. Венгрия сняла вето со всех шести переговорных кластеров о вступлении в ЕС, и 15 июня 2026 года в Люксембурге государства ЕС открыли первый кластер переговоров для Украины.
Обеспечивают ли соседи украинскому меньшинству права, которых требуют от Украины?
Вопрос, соблюдают ли соседи те же стандарты в отношении украинских общин, которых требуют от Киева, является ключевым для понимания несимметричности требований соседей к Украине с практиками в их государствах. Рассмотрим это на примере права украинского меньшинства на образование.
Власти Венгрии объясняет отсутствие школ с украинским языком преподавания недостатком запроса от украинского общества. Будапешт же финансирует венгерскоязычные школы на Закарпатье через «материнские» программы и требует от Киева аналогичного по масштабу институционального обеспечения.
В Румынии, по оценке переписи 2021 года, проживают до 45 тысяч человек, считающих себя украинцами, и гораздо больше граждан украинского происхождения. Союз украинцев Румынии имеет гарантированный мандат в парламенте, издает четыре газеты и до 40 книг в год. В трех отделениях университетов ежегодно изучали украинский язык 10–15 студентов. В мае 2026 г. во время визита украинской делегации в Румынию по инициативе первых леди Украины и Румынии Елены Зеленской и Мирабеллы Градинару, университеты Бухареста, Клужа и Сучавы подписали меморандумы о присоединении к Глобальной коалиции украинских студий. Бухарест в 2023 году требовал от Киева «высших стандартов защиты» меньшинств — то есть большего, чем обеспечивает сам.
Примеры Румынии и Венгрии демонстрируют, что соответствующие национальные меньшинства в Украине могут реализовать многие свои потребности только за средства и при дипломатическом содействии «материнских» государств. Это делает реализацию защиты прав национальных меньшинств зависимой от институциональной и экономической состоятельности государств. Потенциально это чревато неравноценной реализацией прав коренных народов Украины, не имеющих возможности реализоваться в других государствах, чем Украина. Что должно служить мотивацией для усиления дипломатической, экономической, институциональной способности обеспечивать равное соблюдение прав меньшинств украинского государства и активность в реализации прав украинцев за рубежом.
Итоги
Возможность сравнения и повторяемость структуры сообщений пропаганды, независимо от того, о каком меньшинстве идет речь, — это главное наблюдение после работы с данными базы EUvsDisinfo. Как правило, авторы фейков усиливают и интерпретируют инфоповоды, а не создают свои. Инструментализация меньшинств для своих целей и использование их для распространения дезинформации — это метод, который Кремль сознательно применяет в разных государствах. Подбирая под местный контекст историю о том меньшинстве, которое лучше всего резонирует с конкретной аудиторией. Например, «притеснения русскоязычных» в государствах Балтии, мусульман в Западной Европе и т.д. Закономерность оправдания собственной агрессии якобы в стремлении «защитить русскоязычное меньшинство» — сквозная линия, которая соединяет риторику агитпропа по оккупации Крыма и Донбасса с 2014 года, полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году и продолжает дискурс. Языковая или культурная политика государств постсоветского пространства воспринимается как «причина» агрессивной риторики и политики России. Нарративы о притеснениях служат скорее поводом, который налагается на уже имеющееся политическое решение об агрессии. Ксенофобия в этой ситуации является средством и нападения, и защиты статуса-кво.
Злоупотребление и манипулятивное использование терминов для обозначения преступлений в риторике пропаганды являются отдельным срезом, взглядом на приемы пропагандистов и государственных российских медиа. Когда термины «геноцид», «апартеид» или «дискриминация» употребляются массово и неизбирательно по любому информационному поводу, это обесценивает для широкой аудитории сам язык прав человека, делая его более сложным для применения в действительно критических ситуациях и усложняя работу общественных, правозащитных и международных организаций.
Вопросы и проблемы фактчекинга дезинформации о меньшинствах. Если структура нарратива повторяется и мало отличается между группами (русскоязычные, мусульмане, ЛГБТ-сообщества), возникает вопрос, насколько эффективными могут быть опровержения, ориентированные на ту же общую правозащитную риторику, и когда теряется контекст конкретного кейса. По результатам этого исследования нет простого ответа, каков наиболее эффективный метод опровержения такого типа пропагады; скорее можно говорить о направлении: опровержения, которые либо развенчивают логические упущения в манипуляциях (потому что пропагандисты реже оперируют фактами, чем эмоциональными суждениями), либо объясняют специфический контекст не-носителям русского или украинского языка, потенциально имеют более долгий «срок годности».
Рекомендации
- Для госорганов и дипучреждений
Усиливать институциональную и дипломатическую поддержку украинских общин за границей. Украинским государственным институтам следует системно документировать и публично артикулировать состояние обеспечения прав украинских меньшинств в соседних государствах. Это поможет удержать «дипломатический баланс» в дискуссиях с соседями и уменьшит чувствительность этой темы в процессе евроинтеграции. Отзывы от реальных представителей диаспоры и беженцев также являются практическим противодействием стереотипизированному образу украинского беженца в ЕС в риторике российской пропаганды.
- Для фактчекерских организаций и журналистов
Добавлять контекст там, где дезинформационное сообщение является частью повторяющегося нарратива, а не только ссылаться на отдельные источники. Опровержения, построенные на одних ссылках на тексты законов или официальные страницы органов власти, без примеров, как именно положения применяются на практике, не добавляют, особенно международной аудитории, реального понимания украинского контекста.
Потребность в корректной работе с правозащитной терминологией. Сложно искать баланс между излишней подсветкой нарративов пропаганды и монотонными опровержениями без добавленной стоимости. Пропагандистский штамп запоминается, а опровержение быстро исчезает, если вообще воспринимается широкой аудиторией. Все же важно всегда уточнять, какой именно правозащитный термин используется некорректно, и объяснять разницу. Когда пропагандистское сообщение приравнивает, например, языковое законодательство к «геноциду» или «апартеиду», следует прямо называть юридическое определение терминов и объяснять, почему конкретный кейс ему не соответствует, — а не просто констатировать, что тезис «ложный».
Источник: Константин Задирака, Алексей Пивторак, Андрей Пилипенко, Марианна Присяжнюк, для Детектор Медіа
