Источник: Елена Голуб, для ІМІ
Институт массовой информации (ИМИ) проанализировал 200 сообщений бывших украинских политиков-беглецов Олега Царева, Николая Азарова, Владимира Олейника и проекта Медведчука «Другая Украина». У 74% из них Украина была одним из центральных объектов. Анализ ИМИ показал, что все эти каналы формируют одинаковую картину Украины как государства с якобы слабыми институтами, конфликтом между властью и гражданами и ограниченной субъектностью в отношениях с Западом.
Бывшие украинские политики, выехавшие после 2014 года в Россию или на оккупированные территории и публично поддержавшие российскую агрессию против Украины, продолжают проявлять активность в информационном пространстве. Олег Царев, Николай Азаров и Владимир Олейник ведут собственные телеграм-каналы. Виктор Медведчук активного персонального канала сейчас не ведет, однако с ним связан информационный проект «Другая Украина».
ИМИ проанализировал по 50 сообщений по каждому из четырех ресурсов. Украина была центральным объектом в 66% публикаций Царева, 78% – Азарова, 74% – Олейника и 78% – «Другой Украины». Чисто внутренним российским темам в совокупной выборке было посвящено 19 из 200 сообщений, то есть 9,5%. Следовательно, для этих ресурсов украинская повестка дня является не эпизодической, а системной тематической рамкой.
Что показывает сравнение каналов
| Ресурс | Структура выборки | Функция в информационном потоке | Ключевые нарративы |
| Олег Царев | 66% — Украина; 44% политика, 34% война | Объединяет военные сводки с интерпретацией внутренней политики Украины | Конфликт государства и граждан; проблемная мобилизация; зависимость от Запада; персонализация критики вокруг Зеленского |
| Николай Азаров | 78% — Украина; 64% политика, 16% война | Использует статус бывшего премьера как источник авторитетности | «Упадок после 2014 года»; коррупция как системное свойство; потеря суверенитета; ностальгийное сравнение с периодом Януковича |
| Владимир Олейник | 74% — Украина; 62% политика, 20% война | Агрегирует и усиливает контент других пророссийских і антимобилизационных ресурсов | Мобилизация как принуждение; коррупция; конфликт власти и общества; внешний контроль |
| «Другая Украина» | 78% — Украина; 8% — только Россия | Объединяет политические сообщения с ежедневной и сервисной информацией | Мобилизация; давление Запада; социально-экономическая нестабильность; практические сообщения как точка входа в более широкую контентную середу |
Общие нарративы. Не «что случилось», а «что это значит, если речь об Украине»
Общность этих каналов проявляется не в одинаковых формулировках, а в способе отбора и интерпретации событий. Реальные проблемы – конфликты во время мобилизации, коррупционные дела, споры внутри власти, зависимость от внешней помощи – представляются как доказательства более широких тезисов о системной несостоятельности государства. Отдельный инцидент превращается в обобщение: не «произошел конфликт с ТЦК», а «государство воюет против собственных граждан»; не «Украина зависит от военной и финансовой помощи партнеров», а «Украина не принимает решения самостоятельно».
Самый стабильный сквозной нарратив этих каналов – мобилизация, которая преподносится как зло. Он позволяет одновременно работать с несколькими эмоционально сильными сюжетами: со страхом за личную безопасность, недоверием к институтам, конфликтами между гражданами и государством и усталостью от войны. В то же время, для создания нужного нарратива необязательно придумывать событие. Достаточно просто систематически отбирать конфликтные случаи, лишать их более широкого контекста и представлять как норму или доказательство общей тенденции.
Второй повторяющийся нарратив – «внешнее управление». Западная помощь, переговоры с партнерами или их политические требования представляются не как элементы международного взаимодействия государства, а как доказательство отсутствующей украинской субъектности. Такая интерпретация одновременно снижает ответственность России как государства-агрессора и смещает объяснение войны в сторону сюжета о «конфликте России с Западом, который обеспечивается руками Украины».
Третий нарратив – делегитимация украинских институтов через персонализацию. В центре большого числа сообщений находится Владимир Зеленский, а политические решения часто объясняются его личными чертами, борьбой за власть или зависимостью от иностранных партнеров. В таком представлении сложные политические процессы сводятся к истории о «режиме», «марионеточной власти» или внутреннем сговоре.
Четвертый нарратив – тотализация проблем. Коррупция, экономические трудности или социальное напряжение описываются не как конкретные явления с разными причинами и масштабами, а как свойство всей государственной системы. Особенно отчетливо это видно у Азарова, связывающего современные проблемы с событиями 2014 года и противопоставляющего им период собственного пребывания у власти.
Олег Царев. Мостик между военной хроникой и политической интерпретацией
Олег Царев – бывший народный депутат от Партии регионов. Украинские суды заочно признавали его виновным в преступлениях против основ национальной безопасности и финансировании вооруженной агрессии РФ; часть его имущества конфискована в пользу государства. В своем телеграм-канале Царев совмещает роль военного комментатора с комментированием внутренней украинской политики.
В выборке 44% его публикаций касались политики, 34% – войны, 22% – других тем. Украина была одним из центральных объектов в 66% проанализированных сообщений: 30% касались преимущественно Украины, еще 36% одновременно Украины и России. Сугубо российской тематике было посвящено 18% выборки.
Военный контент создает для канала регулярный новостной ритм: сводки из фронта, сообщения об ударах и их последствиях. Наряду с этим Царев ведет «Дайджест об Украине», где уже не просто пересказывает события, а предлагает их политическую интерпретацию – речь идет о Зеленском, мобилизации, языковой политике, парламенте и отношениях с Западом.
В политической части канала прослеживаются три основных тезиса. Первый – украинская власть внутренне конфликтна и слаба; ее персонификацией становится Зеленский, которого Царев регулярно высмеивает или представляет как политика, действующего прежде всего ради удержания власти. Второй – мобилизация является доказательством конфликта между государством и гражданами: отдельные инциденты с ТЦК используются для обобщения принудительного характера взаимодействия государства с обществом. Третий – ключевые решения Украины зависят от позиции США и ЕС, следовательно, украинские власти якобы имеют ограниченную самостоятельность.
Отдельно следует обратить внимание на способ описания войны. Формат параллельных сведений об ударах России и Украины создает симметричную конструкцию «взаимных ударов». Сам по себе такой формат не является дезинформацией, однако без постоянного напоминания о контексте российской агрессии он может смещать фокус с причинно-следственной асимметрии войны на техническое сравнение действий двух сторон.
Царев иногда критикует российские власти, но в отобранных сообщениях такая критика не ставит под сомнение саму войну или российские цели. Напротив, она может исходить из позиции, что заявленные Россией задачи реализуются недостаточно эффективно. Поэтому наличие критики Кремля само по себе не означает дистанциирования от пророссийской рамки.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Николай Азаров. Авторитет бывшего премьера и рамка «упадка после 2014 года»
Телеграм-канал бывшего премьер-министра Украины Николая Азарова гораздо больше похож на политическую трибуну. В выборке 64% публикаций составляли политические сообщения, а 16% – непосредственно военные. Украина была главным объектом в 78% сообщений: 54% касались преимущественно Украины, 24% – одновременно Украины и России. Сугубо российская тематика составила 6%.
В отличие от Царева, Азаров реже работает как оперативный комментатор войны и чаще – как интерпретатор современной Украины благодаря собственному политическому опыту. Его публичный статус бывшего премьера используется как источник авторитетности: экономику, энергетику, отношения с ЕС и НАТО он регулярно сравнивает с периодом правительства Виктора Януковича.
Ключевая конструкция канала – противопоставление Украины до 2014 года и современного государства. В приведенном сообщении 2014 год назван «государственным переворотом», а коррупция после него – системным явлением, распространяющемся «как метастазы». Такое фреймирование выполняет две функции: делегитимизирует политический порядок после Революции достоинства и в то же время создает ностальгический фон для оценивания периода, когда Азаров сам был у власти.
Второй системный тезис – отсутствие украинской субъектности. Зеленского в публикациях называют «марионеткой Запада», а ключевые решения приписывают американским политикам или спецслужбам. В этой логике Украина выступает не стороной, имеющей собственные интересы и принимающей решения в условиях войны, а территорией, которой якобы руководят внешние силы.
Важно, что такая рамка не нуждается в полностью вымышленных фактах. Она может строиться на реальных темах – зависимости от международной помощи, условиях партнеров, коррупционных скандалах, – но затем совмещаться в однозначный вывод о «потерянной государственности». Именно переход от отдельных фактов к тотальному выводу является главным манипулятивным механизмом данного типа контента.
Владимир Олейник. Агрегатор и усилитель чужих сообщений
Телеграма-канал бывшего народного депутата Владимира Олейника работает иначе. В выборке 62% сообщений составила политика, 20% – война, 18% – другие темы. Украина была центральным объектом в 74% публикаций: 56% касались преимущественно Украины, еще 18% – Украины и России. Исключительно российская тематика составила 6%.
Главная особенность канала – значительное количество репостов. Олейник ретранслирует сообщения Анатолия Шария, Александра Дубинского, Артема Дмитрука, Дмитрия Васильца, российских пропагандистских и других телегрмм-каналов. Поэтому его роль в выборке скорее дистрибуционная: он не столько создает отдельную систему аргументов, сколько отбирает сообщения, которые поддерживают уже знакомые рамки о коррупции, мобилизации, внешнем управлении и конфликте власти с обществом.
Особенно показательна тема мобилизации. Олейник репостит украиноязычные антимобилизационные ресурсы, где отдельные конфликты или семейные истории подаются при помощи максимально эмоциональных формул, например, как «похищение отца» или намерение «сделать детей сиротами». В таком формате конкретный случай перестает быть предметом проверки или обсуждения процедур и становится символом всеобщего противостояния между государством и семьей.
Украинский язык таких репостов сам по себе не доказывает, кто именно образует аудиторию канала. В то же время он уменьшает языковую и контекстную дистанцию до украинской информационной среды. Кроме того, ретрансляция сообщений из разных источников может создавать впечатление, что один и тот же тезис возникает независимо во многих точках информационного пространства. Для FIMI-анализа это более важно, чем вопрос авторства отдельного поста: необходимо смотреть на сеть распространения, повторяемость сообщений и роль каждого узла в их усилении.
Виктор Медведчук и «Другая Украина». Политический контент наряду с сервисной информацией
Виктор Медведчук не ведет активный персональный телеграм-канал, однако публичной площадкой, связанной с ним, является проект «Другая Украина». В 2025 году СБУ заявляла, что Медведчук руководил деятельностью этого объединения, а ФСБ координировала проект; по версии следствия, его участники готовили и распространяли антиукраинский контент через Telegram, YouTube и другие площадки.
В выборке ИМИ 56% публикаций «Другой Украины» касались преимущественно внутренних украинских событий, еще 22% одновременно Украины и России. Следовательно, Украина была одним из центральных объектов 78% сообщений. Сугубо внутренним российским событиям было посвящено 8%. Отличие данного ресурса – более широкий набор повседневных тем. Наряду с большой политикой канал пишет о мобилизации и ТЦК, экономике, банковских услугах, социальных выплатах, энергетике, работе приложений «Дія» и «Резерв+», правилах бронирования. Такой контент имеет самостоятельную практическую ценность для людей в Украине и может быть точкой регулярного контакта с каналом независимо от политических взглядов пользователя.
Показательный пример – сообщение о якобы требовании Европы мобилизовать украинских женщин. Источником была названа Служба внешней разведки РФ, независимые подтверждения в самом сообщении не приведены. Здесь объединяются сразу две установившиеся рамки: «человеческий ресурс Украины исчерпывается» и «Запад определяет, кого Украина должна отправлять на фронт».
Сочетание сервисной и политически окрашенной информации имеет особое аналитическое значение. Манипулятивное влияние не обязательно строится на том, что каждое сообщение ложно. Практически полезный и точный контент может существовать рядом с выборочными или манипулятивными интерпретациями политических событий. Для читателя это создает единственную информационную среду, где доверие, полученное после прочтения полезных сообщений, переносится и на другие типы контента.
Разные роли, одна зона давления – доверие к государству
Беглые политики работают с украинской повесткой дня через повторяющиеся рамки, которые бьют по тем же точкам доверия – по легитимности власти, отношениям гражданина с государством, способности институтов и ощущению украинской политической субъектности.
В то же время ресурсы выполняют разные функции. Царев совмещает военную хронику с политическим толкованием событий. Азаров использует статус бывшего премьера для рамки «упадка после 2014 года» и ностальгического сравнения с собственным периодом власти. Олейник работает как агрегатор и усилитель уже имеющихся сообщений, в том числе украиноязычных. «Другая Украина» объединяет политический контент с повседневной сервисной информацией, потенциально расширяющей точки входа в канал.
Именно это функциональное разнообразие может быть важным для оценки информационного воздействия. Для поддержания одного нарратива не нужно, чтобы все источники говорили одинаково: один может создавать «экспертное» объяснение, второй – эмоциональный кейс, третий – массово репостить, четвертый – удерживать внимание полезной информацией. Даже без доказанной прямой координации такая экосистема способна многократно возвращать аудиторию к одним и тем же интерпретационным рамкам.
Самой чувствительной точкой в этой выборке является мобилизация. Через нее проще всего превратить отдельные нарушения, конфликты или ошибки институтов в тезис о принципиальной враждебности государства по отношению к гражданину. Вторая ключевая линия – «внешнее управление», благодаря которому уменьшается украинская субъектность и объяснение войны переносится с российской агрессии на якобы противостояние Запада и России. Третья – коррупция и «упадок», где реальные проблемы используются в качестве доказательства тотальной несостоятельности государства.
В последующих исследованиях ИМИ проанализирует, кто подхватывает сообщения данных каналов и через какие платформы они переходят в украинское информационное пространство.
* В ходе этого исследования ИМИ использовал собственного ИИ-ассистента «Левка», работающего на базе большой языковой модели (LLM), для структурирования и анализа массива данных, поиска повторяющихся формулировок, временных совпадений и других закономерностей. Все результаты работы «Левка» проверяли и утверждали аналитики ИМИ. Методологию исследования, интерпретацию данных, выводы и окончательный текст определяет и утверждает редакция ИМИ.
Источник: Елена Голуб, для ІМІ
